Лебедь

Пожалуй, наибольшей популярностью у человека во все времена пользовались лебеди. Это не удивительно — сильная и красивая птица, само воплощение грации. Опять же белый цвет оперения, что, как было показано на примере с аистами, тоже немаловажно. Почитание лебедей имеет очень древние корни. Изображения их археологи находят при раскопках поселений еще каменного века.

Лебедь связан со многими богами — Афродитой, Аполлоном, Зевсом, Брахмой и др., а также христианскими святыми. Зевс, увлеченный красотой Леды, прилетает к ней в облике лебедя. В фольклоре различных народов весьма распространен мотив превращения лебедя в девушку и девушки в лебедя. С детства нам хорошо знакомы различные варианты сказки о том, как юноша похищает у купающейся девушки-лебедя ее пернатое одеяние, чем лишает возможности превратиться обратно в птицу. Хорошо известны также легенды о «лебединой песне» и «лебединой верности». Еще древние греки считали, что эти птицы перед смертью взлетают к солнцу с последней песней (Федосеенко, 1998). В художественной литературе лебедь символизировал поэта, певца, высоту поэзии (Мифы народов мира, 1980—1982). В геральдике это символ чистоты, целомудрия, возрождения, гордого одиночества, поэзии, смерти (Яблоновская-Грищенко и др., 1996).

В мифологии разных народов достаточно широко отражена связь лебедей с солнцем. У греков Аполлон улетает на зиму к гипербореям в колеснице, которую везут по небу лебеди. У славян эти птицы также сопровождали бога солнца. Изображение солнечного колеса, влекомого лебедями, встречается у этрусков. В прикладном искусстве древности идея суточного движения солнца выражалась при помощи животных: днем светило везут по небу кони, а ночью по подземному океану водоплавающие птицы: утки, лебеди, гуси (Рыбаков, 1994). В Древней Греции лебедь считался олицетворением света. Германские валькирии имели тело лебедя (Штернберг, 1936).

Недавно экологами из Улан-Удэ записан рассказ одного бурята: «Птица, которую нельзя убивать — это белый лебедь. Вообще не положено его трогать. Даже смотреть боятся. Если убьешь — сразу один глаз пропадет (...). Раньше дочь была у бурят. Она родилась от человека-птицы. Она была лебедь, а муж — человек. У них родился человек (...). Если убьешь (лебедя — В.Б.), без одного глаза останешься, и не видишь. Как стреляешь, один глаз пропадет. Или же хозяйка у него пропадет, или сын пропадет» (Зайцева и др., 1999).

Буряты называют лебедя «дитем небес». У бурят он воплощает вечное материнство и верность нравственным корням. Лебеди — дочери Бога. Казахи охраняли лебедей, называя лебедя царем птиц. Вотяки в священной роще пойманного заранее лебедя украшали серебристыми лентами, садили на телегу, везли к реке, а затем отпускали на волю (Владыкин, 1994). В русских народных песнях и былинах лебедь по частоте упоминания стоит на первом месте среди других птиц (Гусев, 1996). Ю.Н. Тынянов (1987) интерпретирует метафору «лебедь белая» как специфическое проявление русского менталитета. У марийцев бытовал запрет на отстрел лебедей, гусей и голубей, которые назывались «божьи гуси».

Лебедь, как и аист, относится к почитаемым, святым птицам. «Такое отношение к нему, — пишет этнограф А.В. Гура (1997), — характерно прежде всего для русской народной традиции, для которой, в отличие от других славян, образ аиста мало характерен, а на Русском Севере и вовсе неизвестен».

Кара за убитого лебедя у русских падает не только на виновного, но и на весь его род. Даже если показать убитого лебедя детям, они все умрут. У некоторых славян, по поверьям, детей приносит лебедь. По легенде семейная пара лебедей неразлучна и моногамна, каждый хранит верность другому даже в случае смерти одного из них. Оставшийся супруг через три года гибнет с горя по убитому (Гура, 1997).

Германцы считали лебедей птицами, которые могут предсказывать будущее. У греков они сопровождали богиню красоты Афродиту. По немецким народным верованиям, в лебедей превращались души юных дев, особенно чистых и добродетельных. Для моряков появление этих белых птиц над морем предвещает спокойное и благополучное путешествие. Более того, во многих местах лебедь почитался как защитник и покровитель моряков. Альдрованди писал, что лебеди предвещают дождь, когда роняют на воду капли или при купании погружаются в воду по плечи. В Швейцарии появление их на озерах считается предвестием близких холодов (Gattiker, Gattiker, 1989).

По шведским верованиям, эльфы появляются в виде лебедей. Падая на землю или в озеро, они становятся прекрасными девушками (Коробка, 1909-1910).

Культ лебедей, как считает этнограф С.Н. Кайдаш (1986), сохранился в славянских землях и после принятия христианства. В северных русских областях еще недавно вспоминали обычай, как 21 сентября — в день рождества Богородицы — выпускалась на волю пара лебедей. Хранит память о них и топонимика. В Сумской области есть город Лебедин; на берегу нынешнего Киевского водохранилища, близ Киева, — Лебедивка, в Карпатах текут речки Лебединка, Лебедишка и Лебединец. А в Киеве и в наши дни течет древняя, правда, изрядно загрязненная речка Лыбедь, названная в честь сестры основателей Киева — братьев Кия, Щека и Хорива.

В Украине о лебеде загадывают: «Белый, как снег, надутый, как мех, лопатами ходит, а рогом ест». Лебедь — это символ девушки, тоскующей по милому. «Лебедина, лебедина, да на дiвчину походила», — поют в Украине. Ой вийду я за ворота, Гуляю, гуляю, Як бiла лебедочка По тихiм Дунаю.

До наших дней дошли отголоски поверий и сказок, по которым к лебедям надлежит относиться осторожно и бережно. В одном из русских заговоров матушка увещевает доброго молодца: «...не пускать бы молодцу калену стрелу по поднебесью, не стрелять бы белых лебедей». Да как же иначе, если у славян лебедь со своей лебедушкой являлся воплощением супружеской верности, красоты и дородства. «Плавай, плавай, лебедонько, по синьому морю, рости, рости, тополенько, все вгору та вгору», — поют и сейчас девушки в Украине. Почитают лебедя хоринские буряты. Он — тотем их рода. Весной они встречают лебедей чаем и молоком.

Лебедь считался священной птицей остяков, зырян, эвенков, бурятов, селькупов, народов Прибайкалья, чьи роды по поверью произошли от этой белой птицы. Если эмблема Эстонии — ласточка-касатка, Латвии — белая трясогузка, то Литвы — лебедь-шипун. «Кто убьет лебедя, с тем несчастье будет», — говорили татары и жители некоторых русских губерний. Лебедь — образ водяной стихии, с помощью лебединых сорочек девы превращались в птиц.

Лебедушка — символ чисто женский и плавание лебедей сопоставлялось с разными аспектами женской жизни. С плаванием лебедя против течения сравнивается грусть разлуки. В свадебных песнях лебеди расплетают навеки косу невесты. Лебедь с лебедятами — образ матери, обремененной семейством. Подобно другим птицам, лебедь говорит правду, которую видит и знает.

Лебедь у русских — распространенное ласковое обращение к женщине. В других песнях это часто символ девицы. «Уж не лебедь ходит белая, По зеленой травке шелковой, Ходит красна девица душа».

Невеста часто носит название «лебедушки и лебеди белой». В мордовской песне «Лебедь» поется:

«Птица хорошая — лебедь,
Птица прекрасная лебедь!
Богом любимый лебедь,
Богом хранимая птица.
Словно белый снег его перья,
Словно в черных чулках его ноги,
Словно медная труба у него шея,
Словно медная братина зоб,
Как серебряный клюв у лебедя,
Кончик клюва его позолоченный.
Лебедя послал вышний бог,
Птицу послал бог Нишке,
Над землей летать,
В небесах парить,
Жизнь людей посмотреть» (Морохин, 1994).

Очень хорошо относились к лебедю народы Сибири. Лебедь — название музыкального инструмента у остяков, лебедя не употребляют в пищу гиляки, ханты, якуты, не убивают — кумандинцы, чеканцы, тувинцы, зыряне, остяки. Его считают в прошлом человеком угры и кумандинцы, а остяки, нганасаны, селькупы — божественным. У кетов, якутов, селькупов и эвенков лебедь — птица священная.

В Сибири говорили: лебедей грешно есть, потому что они родятся слепыми и сводятся по-собачьи. И еще: лебедей грешно есть, потому как они носят цветное.

М.И. Лебедева и Т.П. Шеварева пишут: «... по данным возврата колец по разным видам птиц от отстрела меньше всего колец было по белым аистам, лебедям-шипунам, деревенским и городским ласточкам. Их почти не стреляют» (Лебедева, Шеварева, 1960). И дай Бог, чтобы так и дальше было.

Этнограф С.А. Токарев писал по этому поводу: «...божьими птицами считались голубь, аист, журавль, соловей. Самой священной птицей считался в народе лебедь. Есть поверье, что эта птица была прежде женщиной. Стрелять лебедя грех, говорили на Севере, это поведет к беде. М. Пришвин рассказывает о своих разговорах с выговскими полесниками, свято соблюдавшими этот запрет. «Да вот покойник Иван Кузьмич, — говорили они ему, поясняя причину запрета, — убил весной лебедя, а к осени и помер, через год жена померла, дети, дядя, весь род повымер» (Токарев, 1957). Интересно, что примерно такая же история, как рассказывал В.И. Гаранин, случилась и под Казанью. Почитание лебедя отмечено также у бурятских родов, башкир, казахов, туркменов, киргизов и шорцев.

Не ясен-то сокол по горам летал,
Летал-то летал, лебедей искал,
Все лебедышек искал,
Он нашел-то, нашел на крутой горе,
На всей красоты сидят,
Все сидят-то, сидят все белешеньки,
Словно беленький снежок,
Что одна-то, одна, лебедь белая,
Всех поснарядливей,
Поснарядливей, да подогадливей, —

поется в старинной русской песне. По славянскому поверью, в лебедя превращался Белобог. У индейцев алгонкинов есть миф о Красной Лебеди, которую увидел охотник. Она превращается в прекрасную девушку и становится его женой (Коробка, 1909—1910). (Источник)

Мотив обращения в лебедя составляет часть мифологического и сказочного сюжета, имеющего варианты о метаморфозе лебедя в девицу и девицы в лебедя: лебедь оставляет на берегу одежду из перьев, обладающую магическими свойствами, и в виде девицы купается в озере (море); прекрасный юноша похищает одежду, девица не может вернуть себе свой прежний облик и становится женой юноши, ставя ему некое условие табуистического характера; юноша случайно нарушает табу, его жена обретает одежду из перьев, превращается в лебедя и улетает в своё царство, за море, унося с собой весну, солнце, плодородие. Сюжет брака человека с животным (птицей) распространён у многих народов, он нашёл отражение и в ряде фольклорных образов (царевна-лебедь, герой, превращающийся в лебедя, например, в ряде русских сказок, и т. д.) и в именослове [ср., напр., «лебединое» имя Сванхильд в скандинавских мифах, а также имя Кикн (греч. kukyos, «лебедь»)], у ряда персонажей греческой мифологии (см. в ст. Кикн).

Лебедь связан и с солнцем; так, одна из наиболее разработанных и освоенных литературой мифологем — умирающий лебедь, который в минуту смерти взмывает вверх, навстречу небу и солнцу, издаёт последний крик («лебединая песня», ср. античную легенду, получившую законченную форму у Эсхила — Agam. 1445 и Цицерона — De oratore, 3, 2, 6 и др.) и, мёртвый, низвергается в воду. Образ лебедя выступает как символ поэта Эта символика в своей основе связана и с представлением о способности души странствовать по небу в образе лебедя, выступающего как символ возрождения, чистоты, целомудрия, гордого одиночества, мудрости, пророческих способностей, поэзии и мужества, совершенства, но и смерти.

В связи с этим особенно важно противопоставление в мифе и сказке белого и чёрного лебедя (жизнь — смерть, добро — зло). Нередко тёмные силы маскируются образом белого лебедя, вслед за этим обычно следует их разоблачение (ср. пословицу о лебедях, оказавшихся гусями, как актуализацию мотива обманутых обещаний, неподлинности, лживости). Противопоставление этих начал нередко реализуется в орнитологическом коде — лебедь и ворон (ср. игру в ворона, преследующего лебедей, а также австралийский миф о том, как горные вороны бросали свои перья на раненых, лишённых перьев братьев, превращая их в чёрных лебедей), лебеди и совы, лебеди и ласточки. Иногда лебедь выступает в качестве тотема: якуты вели своё происхождение от девицы-лебеди, бурятские роды Шарят и Харят — от брака шамана с девицей-лебедью, небесный владыка австралийских аборигенов Байаме происходил от рода чёрных лебедей. В отдельных случаях образ лебедя приобретает редкие значения. В кетском мифе лебеди, сопровождающие Томэм, выступают как вестники весны и тепла. Мифологические значения лебедя клишируются в геральдике и (шире) в поэтической символике произведений прикладного искусства Феникса и лебедя сближает приобщенность этих птиц к космическим сферам и знание о сроке собственной кончины.

Лебедь — poд птиц из отряда пластинчатоклювых (Lamellirostres), составляющий особое сем. лебединых (Cygnidae). Неоднозначный и сложный символ, сочетающий в себе стихии воздуха и воды. Птица жизни, а через олицетворение закат дня — Солнца. Одиночество и убежище, птица поэтов. Песня умирающего лебедя — это песня поэта, а его белизна — искренность. Красный лебедь служит символом солнца (2). Черный лебедь — как бы антипод белого, его противоположность. У Ювенала в его «Сатирах» черный лебедь именуется: лат. «rara avis», то есть «редкая птица». Белый лебедь — совершенство, эмблема обаяния, привлекательности, чистоты, «светильника», плывущего по воде… Лебедь — бессмертие; а также разделение, некий рубеж между делами существенными и несущественными. Существует народное поверье, что если в молоко, разведенное водой пустить лебедя, то вода тут же отделится. Лебедь и гусь часто могут символически заменять друг друга. В Индии, Персии, Аравии, Скандинавии, а также у славянских народов славится и почитается именно женский аспект образа лебедя, как выражение девичества, красоты.

Посвящение лебедя Аполлону как богу музыки восходит к поверью, согласно которому лебедь поет прощальную песню, находясь на пороге смерти (2). Далее, с точки зрения Шнайдера, лебедь, благодаря своей связи с арфой и жертвенной змеей, имеет отношение также к погребальному костру, поскольку существенными символами мистического пути в потусторонний мир (кроме корабля смерти) являются лебедь и арфа. Это дает ещё одно объяснение загадочного пения умирающего лебедя. Лебедь имеет отношение к павлину, хотя ситуация здесь обратная. Соотношение лебедь/арфа, соответствующее оси вода/огонь, обозначает меланхолию и страсти, самопожертвование, путь трагического искусства и мученичества. Напротив, соотношение павлин/лютня, сопряженное с парой земля/огонь, возможно, является репрезентацией логической мысли (50). Как показал Жак де Морган в работе «Доисторическое человечество», если днем колесницу солнечного бога влечет за собой лошадь, то ночью его лодку тащит за собой по водам лебедь. Самоочевидна связь данного мифа с легендой о Лоэнгрине.

Лебединая песня… Вообще-то лебедь располагает весьма скромными голосовыми возможностями. В течение первого года своей жизни он способен только шипеть и покрякивать, но затем издает крики, подобные журавлиным, трубные, хотя и более тихие. В то же время, вопреки существующему мнению, что лебедь поет только перед смертью, лебединый крик всегда достаточно мелодичен и как бы полон меланхолии. Грусти. В целом же крики летящих лебедей, сливаясь в хор, действительно создают впечатление песни… Эти звуки, получив название «лебединой песни», уже были связаны с понятием музыки вообще — ещё до развития периода античности. Достаточно сказать, что изображение музыканта-арфиста, эпохи бронзового века, обнаруженные на Кикладах (Цикладах?) в Эгейском море, представляли голову лебедя, вырезанную на раме инструмента. В такой вот связи и возникла в дальнейшем близость лебедя к богу музыки Аполлону. Именно лебедями была запряжена колесница Аполлона, который однажды на целый год отправился в холодные края Гипербореи, а затем возвратился на Олимп. Недаром именно на небе Северного полушария мерцают созвездия Лебедя и Лиры — инструмента Аполлона. Лебедь, как писал прославленный Эзоп, поет только однажды — перед смертью, что придает его песне трагический характер (тут возникает символ Вечности, потустороннего счастья, мученичества). Лебедь предстает божественной птицей, любимцем Аполлона и муз. Шекспира называли «Лебедем Эйвона», ведь он родился в Стратфорде-на-Эйвоне. Виргилия, родившегося в Мантуе, называли «Мантуанским лебедем»… Северный поющий лебедь действительно может издавать сильный высокий и слабый низкий трубный звук даже при наступающем окоченении в сильный мороз. Если несколько лебедей трубят одновременно, это производит впечатление пения. Широки распространены сказки о лебедях (девушки сверхъестественного мира, которые могут сбрасывать своё оперение. Лебедь часто олицетворяет женскую грацию. (www.symbolarium.ru)

Пословицы и поговорки

Бей сороку и ворону, добьешься и до белого лебедя.
Бела, как колпица, как лебедь.
Белый лебедь на яйцах сидит.
Белый лебедь серому гусю не товарищ.
Белый лебедь, никем не рушан, всяк его кушал.
Выпашу, выпашу чистое поле; нагоню, нагоню белых лебедей (хлебы в печь сажать).
Грудь лебедина, походка павлина, очи сокольи, брови собольи.
Диковинная птица - черный лебедь.
Жена, что лебедь-птица, вывела детей станицу.
Закричишь, что лебедь, как кого теребят.
Как цапля среди лебедей.
Красота пустыни - вода, красота воды - лебеди.
Лебедь летит к снегу, а гусь к дождю.
Лебедь по поднебесью, мотылек над землей, всякому свой путь.
Лебедю степь ни к чему, дрофе - озеро.
Не лебедь белая (серая) выплывала...
Около высохшего озера не бывает лебедей, около непостоянного человека не бывает друзей.
Полетели за море гуси, прилетели тож не лебеди.
Распашу, распашу чисто поле, нагоню, нагоню белых лебедей; посажу, посажу рядышком, а после лебедей всех переем (хлебы).
Хлеба-соли откушать, лебедя порушать.
Хозяйка, что лебедь-птица, вывела детей станицу.
Чирики, мигирики, по кусту, по насту, по липову мосту, по лебедю крыласту, жучик, крючик.


Песни

Amorphis - The White Swan

Dark Moor - Swan Lake

Goethes Erben - Prolog Zu Einem Märchen

Goethes Erben - Tage Des Wassers

Letzte Instanz - Das Weiße Lied

Валерий Меладзе - Не Тревожь Мне Душу Скрипка

ВИА Гра - Мир, О Котором Я Не Знала До Тебя

Виталий Козловский - Лебеди

Виталий Козловский - Лебедь-зима

Витас - Лебедь мой

Владимир Высоцкий - Баллада о двух погибших лебедях

Друзья - Лебеди

Лесоповал - Я куплю тебе дом

Ляпис Трубецкой - Юность

Михаил Шуфутинский - Не Стреляйте В Белых Лебедей

Наташа Королева - Синие лебеди

Руся - Лебедятко

Самая Т - Крила

Лебедь
(Федор Иванович Тютчев)

Пускай орел за облаками
Встречает молнии полет
И неподвижными очами
В себя впивает солнца свет.

Но нет завиднее удела,
О лебедь чистый, твоего –
И чистой, как ты сам, одело
Тебя стихией божество.

Она, между двойною бездной,
Лелеет твой всезрящий сон –
И полной славой тверди звездной
Ты отовсюду окружен.

Белый лебедь
(Константин Бальмонт)

Белый лебедь, лебедь чистый,
Сны твои всегда безмолвны,
Безмятежно-серебристый,
Ты скользишь, рождая волны.

Под тобою -- глубь немая,
Без привета, без ответа,
Но скользишь ты, утопая
В бездне воздуха и света.

Над тобой -- Эфир бездонный
С яркой Утренней Звездою.
Ты скользишь, преображенный
Отраженной красотою.

Символ нежности бесстрастной,
Недосказанной, несмелой,
Призрак женственно-прекрасный
Лебедь чистый, лебедь белый!

Лебедь
(Константин Бальмонт)

Заводь спит. Молчит вода зеркальная.
Только там, где дремлют камыши,
Чья-то песня слышится, печальная,
‎Как последний вздох души.

Это плачет лебедь умирающий,
Он с своим прошедшим говорит,
А на небе вечер догорающий
‎И горит и не горит.

Отчего так грустны эти жалобы?
Отчего так бьётся эта грудь?
В этот миг душа его желала бы
‎Невозвратное вернуть.

Всё, чем жил с тревогой, с наслаждением,
Всё, на что надеялась любовь,
Проскользнуло быстрым сновидением,
‎Никогда не вспыхнет вновь.

Всё, на чём печать непоправимого,
Белый лебедь в этой песне слил,
Точно он у озера родимого
‎О прощении молил.

И когда блеснули звёзды дальние,
И когда туман вставал в глуши,
Лебедь пел всё тише, всё печальнее,
‎И шептались камыши.

Не живой он пел, а умирающий,
Оттого он пел в предсмертный час,
Что пред смертью, вечной, примиряющей,
‎Видел правду в первый раз.

Дикие лебеди в Кулэ
(Уильям Йейтс)

Листва в осенней позолоте,
И сух ковёр хвои;
В октябрьских сумерках мерцают
Озёрные струи;
Там плещутся лебеди, гладь разбудив,-
Полсотни и девять див…
Здесь девятнадцатую осень
Веду я птицам счёт…
Вдруг, встрепенувшись, врассыпную
По ряби тёмных вод
Скользнули они, и отчаянный взмах
Вознёс их на шумных крылах.
Гляжу на белые созданья,
И горько на душе…
Где та пора, когда впервые
У сонных камышей,
Раздавшись в тиши, этот благовест крыл
Усталый мой шаг окрылил…
Садясь на воду и взлетая,
Чредой влюблённых пар
Они резвятся беззаботно;
Их дух ещё не стар.
Они улетят, и виденья побед
И счастья умчатся им вслед.
Пока ещё по чёрной глади,
Как сказочный фантом,
Они скользят; но кто расскажет,
Чей взор они потом
Утешат, когда их сияющий сонм
Растает наутро, как сон…

Лебедь
(Дельмира Агустини)

В парке смотрит голубое око,
отражая небо голубое,
озеро, прозрачное такое,
что порой, мне чудится, я вижу:
на зеркальной, трепетной странице
отразившись, мысль моя искрится.

На воде, цветком раскрывшись белым,
озера душа живая — лебедь:
смотрит человечьими глазами,
словно принц, изящно-величавый,
крылья белой лилии белее,
клюв как пламень, скорбно-гордой шеи
царственный изгиб; он — воплощенье
белизны и нежности, он — лебедь!..

От его движений величавых
веет колдовским очарованьем:
спрятанная в лилию гвоздика,
пахнущая тайной и призывом…
Белых крыльев взмах меня смущает,
словно чьи-то жаркие объятья…

Клюв его горит в моих ладонях,
как ничьи уста не пламенели,
голова его ко мне склонилась
с нежностью, неведомой досель мне;
кто еще так сострадал, внимая
горестям моим, моим надеждам, —
нахожу я в сердце лебедином
больше нежности, чем в человечьем…

Как рубин, сверкающий в короне,
клюв его ко мне влечется жадно,
и рубиновый горячий отсвет
полон сокровенного желанья…

Воду пьет он из моих ладоней,
в клюве огненном вода пылает,
и всем телом к лебедю тянусь я,
и меня сжигает этот пламень.

Днем я с ним не расстаюсь, и часто
вижу я во сне его, ночами…
И порой мне чудится, что лебедь
со своими гордыми крылами,
странным, словно человечьим, взором,
с клювом, опаляющим, как пламень,
он, скользящий по озерной глади, —
мой возлюбленный, мой долгожданный.

К озеру иду я голубому,
лебедя зову, с ним говорю я,
мне в ответ молчанье, словно роза,
расцветает в лебедином клюве,
но без слов его мне внятен отклик,
мы без слов с ним говорим друг с другом…

И порой я вся — душа сплошная,
а порой я вся — сплошное тело…
Мне на грудь склонившись, застывает,
словно мертвый, белоснежный лебедь…
На отзывчивой, зеркальной глади
озера, прозрачного такого,
что на нем, как на листе бумаги,
вижу мысль свою запечатленной,
белый лебедь, словно красный пламень,
и как смерть бледна я и безмолвна.

Лебеди
(Сергей Сметанин)

Жизнь бедовая берет подъемы круто,
На пределе напряженье и надлом.
Нынче лебеди повеяли Сургуту
Белоснежным, цвета Севера, крылом.
Знак надежды – нам он только помогает,
А иначе, кто бы выдумал тогда,
Будто птицы к людям сами прилетают
Только в добрые, родные города.
Презираю справедливые приметы,
Но зимою будут помниться светлей
Ночи белые, навеянные лету
Белоснежными крылами лебедей.